Предыдущий | Содержание | Следующий

СНЕЖНЫЕ ОБВАЛЫ В АЛЬПАХ

"Торонто Стар Уикли", 12 января 1924

В городе, на дне долины, Андрэ услышал страшный грохот.

Сначала раздался треск, а потом ужасный грохот, как будто наступил конец света.

- Как раз на твоем пути, Андрэ, - сказал почтмейстер значительно.

Двое находившихся на почте тревожно посмотрели на Андрэ.

- Не стал бы там жить, предложи мне хоть все деньги нашего кантона, - сказал один из них.

Почтмейстер рассмеялся:

- Никто так не боится гор, как тот, кто там живет. Он дал Андрэ пачку газет и отвесил два фунта кислой капусты из бочки.

- Надеюсь все будет в порядке, Андрэ.

- Не беспокойся за меня, - сказал Андрэ и, перекинув за спину рюкзак, открыл дверь на улицу, залитую ярким альпийским солнцем.

Волоча на себе лыжи, привязанные веревкой вокруг пояса, Андрэ начал свой путь на полусогнутых ногах широким шагом горца по обледенелой дороге, которая круто вилась вверх по склону долины. На душе у него было неспокойно. Он знал, что означал этот грохот. Это был снежный обвал.

Весной снежные обвалы происходят периодически. У них есть свои проторенные дороги. Летом можно видеть эти голые полосы, прорезающие лес на отвесном склоне. БОЛЬШИНСТВО весенних обвалов случаются в одно и то же время почти каждый год. Все большие весенние обвалы имеют прозвища. Подобная фамильярность как бы выражает презрение к ним.

Но зимние обвалы не имеют прозвищ. Они обрушиваются неожиданно и грозно и несут смерть.

Итак, Андрэ тяжело тащился вверх по дороге, пока не свернул в направлении, не предвещавшем ему ничего хорошего. Потом он встал на лыжи, застегнул крепления и начал рывками взбираться вверх, держась того подъема, который мог преодолеть, не рискуя скатиться вниз.

Миля за милей он шел на лыжах, которые для жителей гор являются тем же, чем каноэ для индейцев, а снегоступы - для охотников тощих земель Севера. Неожиданно он вышел к повороту в долине и оказался на месте низвержения лавины, грохот которой он слышал в городе. Он поблагодарил бога, что не женился на Эльзе тогда в деревне.

Долина исчезла. Вместо нее был снег, столько снега, сколько Андрэ в жизни не видел. Снег вертикальной стеной в 200 футов стоял перед ним. Гигантский снежный валун, похожий на гребень волны, вздыбленный, замерзший, неподвижный. Стволы деревьев торчали из него.

Направо склон был совсем голый. Оттуда с треском и грохотом лавина сорвалась вниз, наполнив долину своей массой в тысячи тонн. В молниеносном падении, с каким снег съезжает с крыши, она увлекла за собой по дороге весь снег, превратясь в эту гигантскую глыбу.

Андрэ посмотрел на нее снизу вверх и почувствовал себя очень маленьким. "Где же дом, - думал Андрэ. - Ведь он стоял как раз на пути обвала". У Андрэ сжалось сердце. Теперь много времени пройдет, прежде чем он сможет жениться.

Он начал карабкаться по левой стороне долины. Это был очень большой обвал. Н он разорил Андрэ. Все же нужно посмотреть, что произошло.

И Андрэ проделал зигзагообразный путь, пока не достиг высоты, с которой обрушилась лавина. Здесь он увидел нечто странное. Около ста ярдов над ним, как раз на склоне долины, противоположном тому, где он его оставил, стоял его дом! Он, правда, несколько покривился. Но он действительно был на той стороне. Это он стоял там. Никакой ошибки.

Андрэ стало жутко. Он не знал, бежать ли ему вниз, в город, или встать на колени. Но он поступил иначе. Он перекрестился и направился к дому. Это был действительно его дом. Все в порядке. Все на месте. Только немного побилась посуда.

"Ясно, это мне знак, - подумал Андрэ, - что эта сторона долины безопаснее. Весной я здесь вырою новый фундамент. Хорошо было бы, если бы добрый бог передвинул и сарайчик в целости и сохранности!".

Произошло же следующее. Воздушная волна, возникшая при падении лавины, подхватила дом, как будто бы была твердым телом, и переставила его на противоположную сторону долины на триста ярдов от прежнего места.

Снежные обвалы очень редко совершают добрые деяния, подобно этому. Я видел, как металлический мост, весивший, не знаю, сколько тонн, порывом ветра от огромной падающей лавины был поднят на 200 футов над альпийской долиной. И еще я видел плешь на месте леса, который был просто стерт лавиной, а стволы деревьев подрезало под корень, словно это были спички.

Киплинг очень хотел, чтобы Канада называлась "Наша снежная мадонна", но канадцы спокон веку стремятся освободиться от этого названия. Очень много снега в Канаде. Во всяком случае было много до этой зимы. И восточная часть Скалистых гор не знает снежных обвалов.

Некоторые страны считают снег благом, а не чем-то унижающим их достоинство. В горах снег дает возможность спускать лес вниз. Он делает дороги твердыми и гладкими, что позволяет альпийское сено, скошенное и заготовленное еще летом, свозить на больших санях, которыми управляют наклоном туловища, стоя на загнутых вверх полозьях.

Ну, и, наконец, снег привлекает туристов. Он приносит их сотнями тысяч. И в то время как Канада с негодованием отрицает, что она "Снежная мадонна", мы наблюдаем интересное зрелище, как пять европейских государств шумно кричат, что у них больше всего снега и самый глубокий снег во всем цивилизованном мире. Они тратят тысячи долларов, рекламируя свое снежное превосходство. Но об обвалах они умалчивают.

Снежные обвалы - это тайный грех зимнего спорта. Они являются причиной 90 процентов смертей в горнолыжном спорте. Если вам приходилось сидя дома слышать резкий, ухающий звук, когда большая глыба снега срывается с крыши, то вы можете представить, с какой быстротой начинается снежный обвал. Он срабатывает мгновенно, как стальной капкан.

Обычно лыжникам рекомендуют, если их застигнет снежный обвал, попытаться повернуть и бежать вниз по склону и опередить его. Этот совет написан у камина.

Пытаться на лыжах обогнать низвергающийся снег - это все равно, что пытаться убежать от выстрела из направленного вам в спину пистолета. Есть только один способ. Плыть в лавине, как в воде, и пытаться держать голову так, чтобы ее не накрыло снегом. Если вам удастся сбросить лыжи, у вас будет больше шансов остаться в живых. В противном случае крутящийся снег налепится на лыжи и затянет вас.

Если обвал движется по склону горы и разбрасывается в плоской долине, у вас есть все возможности выбраться благополучно. Но если он срывается в глубокое ущелье или в долину с отвесными склонами - несчастен тот лыжник, которого он настигнет: если его не раздавит лавиной, он задохнется в ней.

Хотя зимние обвалы коварнее весенних и их труднее предвидеть, человек, попадающий в них, имеет больше шансов уцелеть, так как только что выпавший зимний снег рыхлый. Один кубический ярд такого снега весит 60 килограммов, а старого, мокрого, весеннего снега - около 750 килограммов. К тому же рыхлый снег полон воздуха, и, находясь в нем некоторое время, вы не задохнетесь. Но весенний снег, тяжелый и мокрый, почти не содержит воздуха. Весь его вес составляет вода, и, если вас не раздавит лавиной, вы утонете в ней.

Многие лыжники оставались целы и невредимы после того, как их проносило лавиной вниз на сотни футов, если им удавалось держать голову на поверхности и если снег разбрасывался по отлогому склону. Но прошлой зимой молодой человек был убит недалеко от места, где мы катались на лыжах, лавиной, которая протащила его всего на пятьдесят футов. Таким броском его перенесло через пропасть.

Первый снежный обвал в вашей жизни - страшная вещь. Мгновенность - вот что вас потрясает. Вы съезжаете на лыжах вниз по склону горы, как вдруг раздается треск. Склон горы, кажется, уходит куда-то в сторону из-под ног, снег нагромождается стремительным потоком скользящих глыб всюду, всюду вокруг вас.

Подобный вид снежного обвала возникает в результате разрыхления нижней толщи снега. Верхний слой затвердевает под действием ветра и превращается в оледенелый наст, который неустойчиво лежит над воздушными ямами или выемки, образующими очаг, и достаточно бегущей лыжей разрезать этот затвердевший наст, чтобы дать начало обвалу.

Но этот вид обвала, конечно, не так опасен, как тот, что сыграл злую шутку с домом Андрэ и который возникает из-за скопления снега на крутых склонах. Однако вы не знаете, что вас ожидает, когда вы катаетесь в незнакомой местности. В высоких Альпах роковым может оказаться и небольшой снежный оползень, который протащит вас всего на двадцать пять футов, тогда как на длинных пологих склонах в Доломитовых горах вы останетесь целы и невредимы, совершив полумилевую поездку в лавине.

Как-то в январе прошлого года, после соревнований по бобслею на трассе в Санлу-ле-Авант, когда мы потерпели поражение, разбив санки об обочину дорожки как раз на последнем, перед самым финишем, ледяном повороте и болезненно переживали неудачу, Джордж 0Нейл-младший и я, желая избежать всяких "вам-счастье-еще-улыбнется", отправились на лыжах в Дан-дю-Жаман.

Прежде, чем попадешь туда, где можно встать на лыжи, приходится долго тащиться пешком, волоча их на себе по одной из труднейших, то отвесно поднимающихся, то круто спускающихся - словом, скучнейших дорог в мире. Мы вышли в открытую местность, пересекли несколько обвалов, пережив тяжелые моменты, когда прокладывали путь через гигантские сугробы, а затем добрались до длинных покрытых снегом полей на отроге горы. Когда мы были у самой вершины Дана, тупой гранитный пик которой напоминает Маттерхорн в миниатюре, уже стемнело, и нам пришлось спускаться вниз в полной темноте.

В открытой местности все было в порядке. Но как только мы вышли на спускающуюся вниз дорогу, тут-то мы натворили дел. В темноте на обледенелой дороге мы падали по крайней мере через каждые двадцать ярдов. Мы падали красиво и больно ушибались. Падали на деревья, друг на друга, в сугробы, падали лицом и на спину и еще несколькими новыми стилями.

Кончилось это тем, что у Джорджа соскочила лыжа и упала в отвесное ущелье. Джордж видел при слабом свете луны, как лыжа ударилась о крышу хижины и, притормозив о нее, соскользнула вниз. Остальную часть пути мы проделали пешком.

На следующее утро Джордж вышел из строя, и я отправился без него по нашему следу в слепящей снежной пурге. Я тащился из последних сил вверх в гору ради того только, чтобы добраться до места, где прошла лыжа, прежде чем она попала в хижину, и найти след, который она оставила при падении. Хэдли и Изабелл Симмонс шли за мной с завтраком.

Когда я был у края обрыва, откуда упала лыжа, снег перешел в дождь. Самые коварные снежные обвалы происходят во время дождя. Этим объясняется, почему люди не погибают, катаясь в горах на лыжах: ведь всякий, имеющий хоть каплю здравого смысла, не выйдет из дома в дождь.

Чуть заметная трещина виднелась на высоком сугробе, громоздившемся на крыше хижины, которая находилась в 200 футах вниз по крутому склону. Я подумал, что это, должно быть, след, оставленный лыжей. Поэтому я посмотрел, как он шел, и решил, что лыжа, приземлившись, побежала дальше вниз, пока не наткнулась на кусты ивняка, торчавшие в полумиле от меня из русла горного потока, занесенного снегом.

Прямо над дорогой виднелась снежная насыпь, результат работы обвала. Узкая воронкообразная насыпь поднималась от дороги почти отвесно вверх до Кап-о-Муан. Год тому назад я слышал, как обрушился этот обвал. Потом мы пересекали его, он разбросался в русле горного потока.

Дело было плохо. Но, поразмыслив немного, я решил, что, возможно, будет безопаснее, если я сниму лыжи и пойду вниз пешком. Любой склон крутизной более 25 градусов может дать снежный обвал. Но следы серны встречаются на склонах от 40 до 50 градусов. Их копыта проваливаются в снегу, а лыжи разрезают его.

Конечно, ничего серноподобного нет в лыжных ботинках сорок пятого размера, но принцип остается тем же. Я спустился к руслу горного потока, и там действительно лежала лыжа, застрявшая в кустарнике.

Всего-навсего надо было взобраться на высоту в полмили, но барахтанье в мокром снегу, доходившем до подмышек, показалось мне вечностью. Надо мной висела прекрасная ловушка первоклассного снежного обвала, уже готового к весне. Пока я взбирался наверх, я думал только о том, что лыжа стоит каких-нибудь пятнадцать франков.

Женщины, промокшие до нитки под теплым весенним дождем, стояли на безопасной стороне дороги. Мы вошли в сарай, построенный на склоне горы в стороне от пути лавины, где хранилось сено, надели сухие свитеры и вынули из рюкзаков термос и бутерброды.

Пока мы сидели в темном сарае, прислонившись к сену, плотно уложенному до самой крыши, и смотрели на дождь через открытую дверь, прошло четырнадцать обвалов. Я считал их. Никого они так не интересовали, как меня, но всем нам очень хотелось добраться до дома. Эти обвалы вызваны теплым дождем. Горцы называют теплый с ветром дождь феном. Иногда он налетает в середине самой холодной зимы. Он налетает из ниоткуда и возвращается туда же. Иногда он продолжается несколько дней. А иногда только час или около этого. Но он всегда приносит снежные обвалы, а это значит смерть, если выйдешь из дому.

Когда подольше поживешь в горах, начинаешь понимать горцев. Помню, однажды весной мы проходили через Сен-Бернарский перевал незадолго до того, как его открыли. В Бурже, пока Хэдли дремала в гостинице, мы пошли побродить вокруг маленького городка, расположенного на полпути вверх по перевалу. Бурж находится почти у снеговой линии. Там есть маленькое кладбище со множеством могил. На большинстве крестов написано: "Жертва гор".

- Странно, - сказал Чинк, - "Жертва гор". Как будто бы гора - человек.

- Как это, отец? - опросил я священника. - "Жертва гор"?

- Горы - враги людям, живущим среди них, - ответил священник, посмотрев вниз в узкое ущелье, дно которого перерезала река. - Они не то, что море. Они не помогают человеку. Горы не дают ему средств к существованию.

- Очень странно, отец, - сказал Чинк.

- Да, очень странно, - сказал священник. - Когда человек молод, он всегда ходит высоко в горы. Это все - молодые люди. - И он показал на кресты. - Но с возрастом человек становится мудрее. - Он улыбнулся. - Лучше избегать такого врага, как горы. Но мы все равно никогда не уйдем отсюда. Наверное, этим они тоже показывают, что они наш враг.

Предыдущий | Содержание | Следующий

Hosted by uCoz